Экспертное мнение

Российско-американские противоречия вокруг ядерной программы КНДР
Посухова Олеся Валерьевна
Студентка магистерской программы "Анализ и экспертное комментирование международных процессов" РГГУ
Опубликовано: 09.12.2016
В рамках спецпроектов: В мире, Внешнеполитическая экспертиза

30 ноября 2016 года Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 2321 по КНДР. Документ стал консолидированной реакцией международного сообщества на проведенное 9 сентября 2016 года пятое с 2006 года  ядерное испытание КНДР в нарушение резолюций СБ ООН.

30 ноября 2016 года Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 2321 по КНДР. Документ стал консолидированной реакцией международного сообщества на проведенное 9 сентября 2016 года пятое с 2006 года  ядерное испытание КНДР в нарушение резолюций СБ ООН.

Против КНДР вводятся дополнительные международные санкции, ограничивающие сотрудничество с этой страной в военно-технической, торгово-экономической, финансовой, транспортной и образовательной сферах. 

Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун отметил: "Резолюция предусматривает самый обширный и жесткий пакет санкций против режима за всю историю функционирования Совета Безопасности. Данные ограничения представляют собой согласованную волю всего международного сообщества»[i].

Однако, несмотря на единство в осуждении действий КНДР и поддержку Россией документа, автором которого выступили США, сложно сказать об отсутствии противоречий в позициях этих двух государств в отношении проблемы северокорейской ядерной программы.

Можно выделить следующие факторы:

Санкционный нажим

США стремится активно использовать инструмент санкций для решения вопроса ядерной программы КНДР. По мнению же России, санкции и угрозы не только не могут решить проблему Корейского полуострова, но лишь усугубляют ее.

В действительности, чем враждебней становится политика США, тем более твердо намерение КНДР придерживаться курса развития ядерных сил. Когда Пхеньян, к примеру, готов к взаимным компромиссам по основным вопросам, Запад видит в этом не суверенное решение властей КНДР, а всего лишь признак их слабости и триумф своей политики внешнего давления. Основываясь на ложном понимании действий КНДР, Запад полагает, что подобного рода воздействие необходимо усилить, чтобы окончательно удушить оппонента. И каждый раз такая политика заканчивается провалом. Пхеньян готов к взаимодействию, но не к капитуляции. Поэтому он прекращает эти «игры» и предпринимает шаги по усилению национальной обороноспособности. В результате, вместо ожидаемого ослабления и столь долгожданного крушения КНДР, Запад сталкивается с эскалацией конфликта. Корейские власти постоянно подчеркивают, что санкции обязательно породят лишь усиление напряженности, приведут к принятию контрмер для самозащиты.

После принятия резолюции 2321 «Ким Чен Ын будет чувствовать еще большую потребность продемонстрировать, что санкции не оказывают большого влияния на режим, путем риторики или даже провокаций. Вероятнее всего, это будут ракетные или, возможно, ядерные испытания с целью показать США и мировому сообществу, что нажим сам по себе не приведет к возобновлению переговоров»[ii].

Таким образом, Россия в отличие от США считает, что санкции (даже международные, тем более односторонние) не приносят желаемого результата, и такая политика ограничений не может обеспечить решение ядерного вопроса.

Провокационная риторика

США придерживаются бескомпромиссно жесткой политики, направленной на свержение политической системы КНДР, по их выражению, «нелегитимного режима». Путем агрессивной информационной кампании США стремятся подорвать и расшатать внутриполитическую ситуацию, сформировать максимально негативное мнение мировой общественности о политическом руководстве КНДР, убедить всех соседей Северной Кореи по региону в большой опасности, исходящей от Пхеньяна для их существования и развития.

Россия же выступает против давления на суверенные страны и вмешательства в их внутренние дела и готова строить добрососедские отношения с КНДР, не сомневаясь в легитимности ее правительства.

Пхеньян говорит о своем намерении следовать избранным курсом, пока США не откажутся от враждебных намерений "свергнуть" северокорейского лидера при отрицании суверенитета КНДР. Таким образом, Пхеньян занимается спасением собственной политической системы и жизни своих руководителей, укрепляя ядерный потенциал для сдерживания попыток США.

Военная составляющая

США, используя угрозу со стороны КНДР в качестве прикрытия, наращивают свое военное присутствие на полуострове. Военно-политическое взаимодействие США и РК было расширено «Планом совместных действий на случай военных провокаций со стороны Северной Кореи», предусматривающим превентивный удар по КНДР в случае достоверной информации о готовящейся северокорейской атаке на РК. Таким образом, существует угроза создания весьма опасного прецедента под выдуманным предлогом. Сеул увеличил закупки в США новых видов вооружения и боевой техники. Постоянный представитель России в ООН посол Виталий Чуркин считает, что вокруг темы КНДР «существуют далеко идущие геостратегические планы по наращиванию военного присутствия известных государств в Северо-Восточной Азии»[iii].

Россия же призывает не нагнетать конфронтационные тенденции, отказаться от ставки на блоковую политику и наращивания военного противостояния в регионе и предлагает создать многостороннюю региональную структуру безопасности.

Система ПРО THAAD

8 июля 2016 года было объявлено о принятии окончательного решения по вопросу размещения американского комплекса THAAD на корейской территории под предлогом ядерной угрозы.

В выступлении по мотивам голосования при принятии резолюции 2321 заместитель Постоянного представителя РФ при ООН В.Сафронков отметил, что «ситуация на Корейском полуострове не должна служить предлогом для увеличения в регионе иностранных военных потенциалов. Мы решительно осуждаем наращивание вблизи границ соседних с КНДР государств наступательного вооружения, включая размещение систем противоракетной обороны THAAD»[iv].

По мнению России,  размещение комплекса будет дополнительным «раздражителем», способным спровоцировать гонку вооружений и еще более осложнить урегулирование проблем Корейского полуострова. Наращивая средства обороны, «американо-южнокорейская сторона автоматически подталкивает КНДР к развитию своего наступательного потенциала, ведь теперь при планировании северянам придется учитывать то, что часть их ракет будет сбита. THAAD может стать только началом, а неизбежная реакция КНДР легитимизует любое расширение американской военной инфраструктуры на полуострове»[v].

Более того, развертывание системы ПРО THAAD в Южной Корее выходит за пределы задачи сдерживания так называемой северокорейской угрозы, особенно в условиях наращивания потенциала европейского сегмента глобальной системы ПРО США. Расширение географии развертывания американской глобальной ПРО предоставляет возможность США безнаказанного нанесения внезапного ракетно-ядерного удара в любом регионе мира, не исключая Россию и Китай. Иллюзия неуязвимости и безнаказанности под "зонтиком" ПРО будет стимулировать Вашингтон к односторонним шагам в решении глобальных проблем.

В связи с этим, Россия и Китай уже провели первые совместные компьютерные командно-штабные учения по противоракетной обороне, которые станут ежегодными, а также первые совместные военно-морские учения в Южно-Китайском море.

Военные учения

Республика Корея и США постоянно проводят большое количество военных учений, а весной 2016 года военные двух стран впервые в истории отработали «точечные удары», направленные на уничтожение ключевых ядерных, ракетных и военных объектов КНДР. Хотя формально ученые являлись плановыми, в реальности носили беспрецедентный характер по своим масштабам, количеству и видам задействованных вооружений, а также типу отрабатываемых операций.

Россия открыто заявляет о своем негативном отношении к подобным проявлениям военно-политического давления на Пхеньян в силу их влияния на эскалацию конфликта, так как, естественно, КНДР как государство, которое прямо называется объектом подобной военной активности, не может не испытывать резонного беспокойства за свою безопасность.

Шестисторонние переговоры

США считают, что задача возобновления шестисторонних переговоров практически нерешаема. Вашингтон ссылается на нежелание северокорейцев участвовать в них, несмотря на то, что Пхеньян неоднократно декларировал такую готовность, хотя и не был согласен на выполнение ультимативных требований об односторонних действиях. США отказываются от каких-либо уступок и совместных соглашений и в бескомпромиссной форме настаивают на предварительном сворачивании КНДР ядерной программы, т.е. лишении единственной гарантии своей безопасности.

Россия призывает стороны вернуться к шестисторонним переговорам без каких-либо предварительных условий и начать обсуждение проблемы обеспечения мира и безопасности в Северо-Восточной Азии не военными, а политическими средствами, считая этот путь единственным вариантом урегулирования проблемы. МИД РФ С. Лавров напомнил негативный пример негибкой политики США: с 2004 г., когда проблема поддавалась несложному решению, и у Ирана было два десятка центрифуг, Запад уперся в принцип –  ИРИ должна была от них отказаться перед началом переговоров. В итоге переговоры начались, когда эти центрифуги исчислялись тысячами.

Экономическая составляющая

Россия не склонна к расширительному толкованию санкций против КНДР, тем более в ущерб собственным экономическим интересам. Так, Россия игнорирует призывы США не пускать к себе на заработки северокорейских рабочих в силу их способности служить источником финансирования ядерной и ракетной программ КНДР.

Россия не готова к изоляции КНДР, к которой призывают США, а, наоборот, заинтересована в вовлечении КНДР в трехсторонние проекты единой энергетической и транспортно-логистической сети (в 2013 г. достигнуты договоренности о подключении РК к пилотному логистическому проекту Хасан (Россия) – Раджин (КНДР), однако сейчас заморожены), а также во включении их в объединенный российско-китайский проект по сопряжению строительства Евразийского экономического союза и Экономического пояса Шёлкового пути.

Выводы

Российская сторона присоединяется к многосторонним санкциям, так как ракетно-ядерный потенциал КНДР представляет значительную угрозу режиму ядерного нераспространения и устойчивости ДНЯО. При этом Россия выступает за решение северокорейской проблемы политическими и дипломатическими средствами, в частности, путем возобновления шестисторонних переговоров, и высказывается против давления и тем более военных мер, которые приведут только к эскалации кризиса.

Российская дипломатия видит своей задачей не лишение КНДР ядерного оружия — задача в том, чтобы ядерного оружия на Корейском полуострове не было ни у Северной Кореи, ни у РК, ни у сил США в этом регионе.

Российское руководство исходит из принципа неделимости безопасности в Азии, то есть обеспечения её для всех сторон, включая КНДР. Соответственно, речь должна идти о взаимных уступках, в частности, в гарантиях безопасности КНДР, а не о требованиях односторонних шагов от северокорейского руководства, ставящих под угрозу сам режим.

Для Москвы важно осознание США безальтернативности политико-дипломатических средств  урегулирования  проблемы северокорейской ядерной программы и неэффективности политики изоляции и давления.

Так называемая северокорейская угроза искусственно раздувается США, причём они всячески провоцируют власти КНДР, проводя военные учения у ее границ, вооружая армию Южной Кореи и размещая на ее территории комплексы ПРО и другие вооружения. Целью таких действий является достижение ситуации, при которой будет необходимо принятие «превентивных мер» вследствие агрессивных заявлений и решений Северной Кореи, которые на самом деле представляют контрмеры для самозащиты. Американская администрация, делая ставку на изоляцию КНДР, ведёт себя провокационно, так как чем выше на полуострове напряженность, тем больше у США появляются поводов и оправданий увеличивать свое военное присутствие в регионе для сдерживания России и Китая.

Из риторики Дональда Трампа во время электоральной кампании можно было сделать вывод, что американским союзникам в Азии придется  защищать себя самостоятельно, без американской помощи, а также что в перспективе не исключается возможность вывода американских войск из Кореи. Он даже выразил готовность встретиться с северокорейским лидером в надежде найти решение, при этом недоумевая,  что может быть плохого в переговорах. Однако после победы на выборах в разговоре с южнокорейским лидером Пак Кын Хе Трамп пообещал, что США будут придерживаться обязательств по защите Южной Кореи в случае агрессии её северного соседа. Таким образом, развитие ситуации на Корейском полуострове будет зависеть от позиции, которую займет новоявленная американская администрация в 2017 году.


[i] Secretary-General Calls Latest Democratic People’s Republic of Korea Sanctions ‘Toughest Ever’, Stresses Effective Implementation // United Nations. 2016. 30 Nov. URL: http://www.un.org/press/en/2016/sgsm18316.doc.htm (02.12.2016) 
[ii] Chang Jae-soon. New U.N. sanctions modest step forward, but unlikely to change N. Korea's calculus: U.S. experts // Уonhapnews Agency. URL: http://english.yonhapnews.co.kr/news/2016/12/01/0200000000AEN20161201000400315.html (01.12.2016)

[iii] Кошкин Р. Северная Корея противопоставила себя остальному миру // Стратегические приоритеты.2016. №1 (9). С. 105.

[iv] Выступление заместителя Постоянного представителя Российской Федерации при ООН В.К.Сафронкова по мотивам голосования при принятии резолюции Совета Безопасности ООН по КНДР // Постоянное представительство РФ при ООН. 2016. 30 нояб. URL: http://russiaun.ru/ru/news/sc_npf (дата обращения: 02.12.2016) 

[v] Ермаков А. Комплексы раздора //Российский совет по международным делам. 2016. 23 июля. URL:  http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=7968#top-content (дата обращения: 03.12.2016)

Материал подготовлен в сотрудничестве с Информационно-аналитическим агентством "Внешнеполитическая Экспертиза".

Поддержка сайта Nowmedia