Экспертное мнение

Мегарская псефисма: санкции перед большой войной
Карпюк Сергей Георгиевич
Доктор исторических наук, профессор РГГУ, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН
Опубликовано: 10.06.2016
В рамках спецпроекта: В стране

Можно уже с уверенностью утверждать, что «концу истории», столь бурно обсуждаемому историческим сообществом четверть века назад, пришел конец. История оказалась живучей и подчас удивительно актуальной, причем это относится даже к истории античной.

Многообразный и многосуверенный мир древнегреческих городов-государств (полисов) перепробовал не только основные варианты политических режимов (демократию, олигархию, тиранию), но и главные архетипы международных отношений. Наиболее показательно в этом отношении противостояние двух военно-политических союзов — Пелопоннесского и Афинского морского (архэ), которое привело к катастрофическим последствиям — Пелопоннесской войне 431-404 годов до н.э., мировой войне мира греческих полисов.

            Одной из причин этой войны, как считали и считают многие исследователи, была т.н. Мегарская псефисма — внесенный признанным политическим лидером Афин Периклом проект «постановления касательно мегарцев», принятый афинским народным собранием и вводивший торговые и персональные санкции против соседнего с Афинами полиса Мегары.

            Попробуем разобраться, могли ли санкции привести к войне, к большой войне. Середина 430-х годов — время обострения противоречий между Пелопоннесским союзом и Афинской архэ. Мирный договор между Афинами и Спартой 446/5 г. до н.э. действовал, по греческим меркам, достаточно долго. Активная и агрессивная внешняя политика Афин становились все менее и менее приемлемой для спартанцев и их союзников. Коринф, главный союзник Спарты, с середины 430-х годов был втянут в вооруженные конфликты с афинянами на периферии греческого мира — на о. Керкира и в Потидее в Халкидике. Коринф пытался отстоять влияние в своих колониях, сохранявших с метрополией разнообразные связи. В еще более сложном положении, на самом фронтире, между Коринфом и Афинами, находились Мегары. Мегары одно время входили в Афинскую архэ, вышли из нее, а после мирного договора 446/5 г. До н.э. определенно стали членом Пелопоннесского союза. Мегары, несмотря на небольшие размеры, занимали важное стратегическое положение: они, как и Коринф, перекрывали Истм (Коринфский перешеек) и обладали гаванями как в Сароническом, так и в Коринфском заливе. Мегарида граничила с Аттикой, а мегарские колонии в бассейнах Мраморного и Черного морей были членами Афинского морского союза.

            В труде Фукидида, главного нашего автора, несколько раз, хотя и мимоходом, упоминается «псефисма касательно мегарцев», внесенное в афинское народное собрание — экклесию в 433/2 г. до н.э. (возможна и более ранняя датировка). Предложение было принято и получило силу закона. Согласно этой псефисме (ее близко к оригиналу цитирует Фукидид I, 139), мегарцам не дозволялось пользоваться ни гаванями Афинской архэ, ни «аттической агорой» (т.е. рынками Аттики, куда можно было доставить товары по суше). Флот Афин безраздельно господствовал на море, и морская блокада, «закрытие моря» практиковалось ими: анонимный автор «Афинской политии» отмечал, что те, кто противостоит афинянам, не могут пользоваться морем, причем подобные меры трактовались самими афинянами как «действия против всеобщего права»: именно так описывало постановление афинского народного собрания от 428 г. до н.э. действия македонского царя Пердикки, ограничившего плавание жителей Метоны вдоль побережья.

            Ученые «старой школы» утверждали, что мегарская псефисма нанесла непоправимый ущерб мегарской экономике: торговля была подорвана, мегарцы стали жаловаться не столь явную несправедливость спартанцам, что и привело к началу Пелопоннесской войны. Наиболее авторитетные отечественные исследователи (А.И. Доватур, Э.Д. Фролов, И.Е. Суриков) в общем и целом придерживаются подобной интерпретации. Похожей точки зрения придерживалось большинство афинских граждан и в период Пелопоннесской войны, и сразу после ее окончания: она мастерски отражена и в комедиях Аристофана, и в речи Андокида. Однако наш главный источник Фукидид, которому трудно отказать в проницательности, не считал, тем не менее, мегарскую псефисму важной и не числил ее в ряду событий, которые привели к началу войны.

            Часть современных исследователей, настроенных «ревизионистски», не без основания отмечает, что мы практически ничего не знаем о мегарской торговле. Вообще торговля в мире древнегреческих полисов не несла в себе «национального бренда» и чаще всего осуществлялась негражданами-метеками. К тому же путь на запад, в Коринф или через Коринф, для мегарцев закрыт не был.

            Как минимум, не менее важен вопрос о судебном преследовании всех мегарских граждан в пределах Афинской архэ. Ожидал ли их просто депортация, на что может намекать предложение Перикла об отмене мегарской псефисмы в ответ на отмену спартанских изгнаний иноземцев (ксенеласий)? Или их ждала худшая участь: вспомним судьбу граждан Мелоса, которых афиняне казнили только за стремление сохранить нейтралитет? В любом случае, это был прецедент распространения афинской судебной власти не только на членов Афинской архэ, но и на всех греков, в том числе на членов Пелопоннесского союза. Всё это не могло не вызвать крайнюю озабоченность как спартанцев, так и их союзников.

            Вероятно, не менее важными, чем торговые и правовые, были социально-психологические последствия мегарской псефисмы. Запутанная история с убийством в Мегариде афинского вестника может быть интерпретирована по-разному, но, в любом случае, она свидетельствует о росте напряженности в афинско-мегарских взаимоотношениях, что привело сначала к политическому убийству, а потом к войне. Война между афинянами и мегарцами велась особенно ожесточенно: после начала масштабных военных действий в 431 г. до н.э. афиняне дважды в год вторгались в Мегариду, вплоть до 424 г.

            Были ли санкции, т.е. мегарская псефисма, одной из главных причин Пелопоннесской войны, не совсем ясно. Скорее, не была: ведь к моменту ее принятия между союзником Спарты Коринфом и Афинами вовсю шли «малые войны» на периферии греческого мира. Мегарская псефисма, впрочем, создавала атмосферу неотвратимости, неизбежности военного противостояния.

            Любые аналогии с современностью, конечно же, очень и очень условны. Тем не менее, опыт классической Греции показывает, что торговые и персональные санкции, не будучи главной причиной начала военного конфликта, повышают градус межгосударственного противостояния, создают атмосферу неизбежности начала войны. Поскольку санкции затрагивали повседневную жизнь граждан, бытовую сферу, народным сознанием они воспринимались как главная причина войны, причем подчеркивалась их никчемность, несоизмеримость с военными бедствиями.

            Увы, исторический опыт классической Греции показывает, что санкции совсем не безобидны и могут служить своеобразным «предвоенным маркером». Даже если относиться к ним с юмором, как это филигранно продемонстрировали и древнегреческий автор Аристофан, и авторы современных анекдотов.  

Поддержка сайта Nowmedia