Экспертное мнение

Биография автора «Гонга» и «Планера»
Кацис Леонид Фридович
Профессор, заведующий учебно-научной лабораторией мандельштамоведения РГГУ
Опубликовано: 17.11.2016
В рамках спецпроекта: Наука и образование

Московское издательство «Водолей», давно специализирующееся на выпуске приближающихся к академическим собраний сочинений поэтов ХХ века, принадлежащих ко 2-3 рядам, а то и более далеким, выпустило биографию казалось бы хорошо известного поэта и переводчика Георгия Шенгели. Ее написал известный японист и собиратель русских библиографических раритетов Василий Молодяков.

Георгий_Шенгели.jpg

И тут же выяснилось, что о жизни и творчестве Шенгели мы не знали почти ничего. Его биография, личные контакты, романы, женщины и жены, конфиденты и конфидентки, все это оставалось известно самому узкому кругу специалистов и собирателей.

Жизнь и творчество Шенгели оказалось полностью скрыто из-за одного единственного эпизода, которого, в сущности, могло и не быть. Это знаменитый скандал с Маяковским из-за брошюры Шенгели «как писать стихи, статьи и рассказы», предназначенной для молодежной аудитории, которой не то что писать, читать еще надо было учиться. Не так уж важно, что задело здесь Маяковского, важно, что на задиристые стихи поэта революции Шенгели ответил хлесткой брошюрой «Маяковский во весь рост». Которая на долгие годы стала основой анти-Маяковского канона: от Ходасевича до Юрия Карабчиевского.

И это не имело бы никакого значения для судьбы Шенгели, если бы через 8 лет после выхода брошюры тов. Сталин не назвал Маяковского лучшим и талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Даже эта всем известная фраза вполне могла пройти для Шенгели не так болезненно, как оказалось. Но тогда же, обращаясь к тов. Ежову, тов. Сталин написал, что пренебрежение к памяти Маяковского – преступление.

А тут пренебрежение не только к памяти, но ко всему творчеству Маяковского вообще.

И все же бывший комиссар искусств в Крыму, человек, которого органы НКВД готовили к подпольной работе на случай оккупации Москвы гитлеровцами, автор сотен тысяч строк переводов классиков европейской поэзии и громадных поэм о Сталине сумел благополучно умереть в своей постели через 3 года после кончины вождя всех народов. И произошло это в квартире на Проспекте мира в Москве, которую поэт получил в доме работников ТАСС в 1937 году.

В других знаменитых, но писательских, домах места ему не нашлось, хотя кооперативные взносы и сдавались…

Разумеется, Шенгели не был примитивным воспевателем Сталина. Его поэмы полны философских обобщений, грандиозных образов, эпического размаха. Они стоят в одном ряду с «Когда б я уголь взял для высшей похвалы», т.е. т.н. «Одой» Осипа Мандельштама, со сталинскими стихами Пастернака, с недавно введенной нами в научный оборот поэмой Ильи Сельвинского «Сталин» 1936 г.

Кстати, В. Молодяков почему-то сопоставляет сталиниаду Шенгели лишь с послеворонежскими стихами Мандельштама о Сталине, пропуская саму «Оду». А качество поэм своего героя противопоставляет лишь переводу Пастернаком поэмы о детстве Сталина Георгия Леонидзе. Здесь лучше бы подошли «Все наклоненья и залоги…» со Сталиным, к которому в Кремле привыкли века.

Разумеется, жизнь Шенгели была далека от счастливой. Не вышли в свет ни его основные стиховедческие труды, ни большая византийская поэма «Повар Василевса», изданная уже в наши дни. Если вспомнить, что К. Радек говорил о Сталине как о мастере готовить острые блюда, то контекст сталиниады Шенгели стал бы куда более интересным.

Автор этой полезной и интересной книги, как и все первопроходцы (а в его случае еще и обладатели больших коллекций неопубликованных материалов и автографов) стремится во всем быть на стороне Шенгели. Даже от себя В. Молодяков на полном серьезе заявляет, что в отношении к Маяковскому солидаризируется с Шенгели.

Однако Шенгели был и остается (по сравнению с Блоком, Белым, Маяковским, Пастернаком, Мандельштамом) поэтом второго ряда, и даже среди поэтов-стиховедов в первом ряду будут Белый и покровитель Шенгели Брюсов.

В истории перевода у Шенгели, безусловно, свое место. Его противостояние Пастернаку-переводчику заслуживает уважения и понимания.

Однако очень трудно сегодня, задним числом, пересмотреть поэтический канон ХХ века, буквально впихивая в него автора гладких и глубоких, но уж очень неживых стихов Шенгели. Пусть даже это наше мнение и совпадает с противниками Шенгели, которых клеймит В. Молодяков, но близкие по поэтике стихи Волошина выигрывают на фоне Шенгели и по глубине, и по мастерству, и, возможно, по глубокой мистичности своего содержания. Последнего у Шенгели нет вообще.

В. Молодякову было трудно писать эту книгу в Японии. Поэтому часто она основана на цитировании чужих публикаций и хроник, с большими вкраплениями оригинальных и впервые публикуемых материалов. Это приводит к большому стилистическому разнобою.

Безусловно, если издательство «Водолей» выпустит обещанное собрание стихов Шенгели, книга В. Молодякова будет к ней незаменимым биографическим комментарием. Места Шенгели в истории русской поэзии, перевода и литературы вообще, эти два издания не изменят. Однако они станут важным дополнением к той библиотеке часто очень толстых томов малых поэтов, от которых в большом мире, где летают самолеты Братьев Райт, останутся буквально несколько строк. А в мире, как говорили Ильф-Петров "тещиного языка" и свистульки "уйди-уйди" таким людям места нет вообще. Поэтому и соревноваться придется с большими поэтами.

Но, как известно, Бог сохраняет все, и в этом книга В. Молодякова Ему поможет.

Поддержка сайта Nowmedia